Авторские подарки! Цветочные, фантазийные, ягодные композиции из бисера, акриловых бусин и бусин из натуральных камней. На нашем сайте вы можете подобрать композиции для процветания бизнеса и карьеры, для семейного счастья и любви, для здоровья и душевной гармонии. Магия цветов поможет вам во всех сферах жизни.

Даосские притчи

Бедно, но не плохо
Чжуан-цзы, одетый в залатанный полотняный халат, обутый в сандалии, подвязанные верёвками, проходил мимо правителя царства Вэй.
— Как плохо вам живётся, уважаемый! — воскликнул царь.
— Я живу бедно, но не плохо, — ответил Чжуан-цзы. — Иметь Путь и его силу и не претворять их в жизнь — вот что значит жить плохо. Одеваться в залатанный халат и носить дырявые сандалии — это значит жить бедно, но не плохо. Это называется «родиться в недобрый час». Не приходилось ли вам видеть, ваше величество, как лазает по деревьям большая обезьяна? Она без труда влезает на кедр или камфарное дерево, проворно прыгает с ветки на ветку так, что лучник не успевает и прицелиться в неё. Попав же в заросли мелкого и колючего кустарника, она ступает боком, неуклюже и озирается по сторонам, то и дело оступаясь и теряя равновесие. И не в том дело, что ей приходится прилагать больше усилий или мускулы её ослабели. Просто она попала в неподходящую для неё обстановку и не имеет возможности показать, на что она способна. Так и человек: стоит ему оказаться в обществе дурного государя и чиновников-плутов, то даже если он хочет жить по-доброму, сможет ли он добиться желаемого?

 

Без желаний
Хуэй Ши спросил Чжуан-цзы:
— Может ли человек совсем ничего не чувствовать, не испытывать никаких желаний?
— Может, — ответил Чжуан-цзы.
— Но можно ли тогда назвать его человеком? — спросил Хуэй Ши.
— Ты не понимаешь, что такое чувства, — ответил Чжуан-цзы. — Я говорю о человеке, который не вредит своему телу, потакая страстям. Он принимает жизнь как есть и позволяет ей протекать своим чередом.
— Но если он не улучшает того, что дано жизнью, как он может проявить себя в этом мире?
— Дао сделало его таким, каков он есть, Небо дало ему тело, а сам он, не потакая страстям, не причиняет вреда своему телу. Вот и всё! А ты привязываешь свой дух к внешним вещам, не имеющим к тебе отношения, а внутри истощаешь жизненную силу Ци. Прислонись к дереву и пой! Облокотись о столик и спи! Небо дало тебе тело и наполнило его жизнью, а ты утомляешь своё тело в бесконечных ненужных спорах и беседах.


Будьте живыми
Один из тайных ключей Дао гласит: «То, что в вас прекрасно, нужно скрыть и никогда не демонстрировать. Когда истина спрятана в сердце, она прорастает, как зерно, брошенное в землю. Не извлекайте его наружу. Если вы извлечёте зерно на всеобщее обозрение, оно умрёт без пользы».
Случилось так, что Чжуан-цзы стал весьма знаменит, и император пригласил его возглавить кабинет министров. Лао-цзы рассердился:
— Что-то ты не так делаешь, иначе с чего бы император заинтересовался твоей особой? Ты, видимо, оказался чем-то полезен. Наверное, ты что-то не понял в моём учении. Теперь тебе не найти покоя.
Как-то Чжуан-цзы ловил рыбу в реке. Чуский правитель направил к нему двух сановников с посланием, в котором говорилось: «Хочу возложить на Вас бремя государственных дел».
Чжуан-цзы, продолжая ловить рыбу, сказал:
— Я слышал, что в Чу имеется священная черепаха, которая умерла три тысячи лет тому назад. правители Чу хранят её, завернув в покровы и спрятав в ларец в храме предков.
— Да, это так, — ответили сановники.
— Что бы предпочла эта черепаха, быть мёртвой, но чтобы почитались оставшиеся после неё кости, или быть живой и волочить свой хвост по грязи?
Оба сановника ответили:
— Предпочла бы быть живой и волочить свой хвост по грязи.
Тогда Чжуан-цзы сказал:
— Уходите! Я тоже предпочитаю волочить свой хвост по грязи.

 

Великий сон
Цюйцяо-цзы спросил у Чан-У-Цзы:
— Я слышал от Конфуция, что мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой он молчит — и всё выскажет, порой говорит — и ничего не скажет. Так он странствует за пределами мира пыли и грязи. Конфуций считал, что это всё сумасбродные речи, я же думаю, что так ведут себя мужи, постигшие сокровенный путь. А что думаете вы?
Чан-У-Цзы ответил:
— Услыхав такие речи, даже Жёлтый Владыка был бы смущён, разве мог уразуметь их Конфуций? К тому же ты чересчур скор в суждениях. Видишь яйцо — и уже хочешь слышать петушиный крик, видишь лук — и хочешь, чтобы тебе подали жаркое из дичи. А впрочем, я тебе кое-что несерьёзно расскажу, а ты уж несерьёзно послушай, ладно?
Способен ли кто-нибудь встать рядом с солнцем и луной, заключить в свои объятия вселенную, жить заодно со всем сущим, принимать всё, что случается в мире, и не видеть различия между людьми низкими и возвышенными? Обыкновенные люди трудятся, не покладая рук. Мудрый же действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение. Для него все вещи в мире существуют сами по себе и друг друга в себя вмещают. Откуда мне знать, что привязанность к жизни не есть обман? Могу ли я быть уверенным в том, что человек, страшащийся смерти, не похож на того, кто покинул свой дом и боится в него вернуться? Красавица Ли была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал её к себе, она рыдала так, что рукава её платья стали мокрыми от слёз. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что прежде печалилась. Так откуда мне знать, не раскаивается ли мёртвый в том, что прежде молил о продлении своей жизни?
Кто-то во сне пьёт вино, а проснувшись, льёт слёзы.
Кто-то во сне льёт слёзы, а проснувшись, отправляется на охоту.
Когда нам что-то снится, мы не знаем, что видим сон. Во сне мы можем даже гадать по своему сну и, лишь проснувшись, знаем, что то был только сон. Но есть ещё великое пробуждение, после которого узнаёшь, что в мире есть великий сон. А глупцы думают, что они бодрствуют и доподлинно знают, кто в мире царь, а кто пастух. До чего же они тупы! И вы, и Конфуций — это только сон, и то, что я называю вас сном, тоже сон. Такие речи кажутся загадочными, но если по прошествии многих тысяч поколений вдруг явится великий мудрец, понимающий их смысл, для него вся вечность времён промелькнёт как один день!


Вера в ложь
В свите Фаня состояли родовитые люди. Одетые в белый шёлк, они разъезжали в колесницах или, не спеша, прохаживались, посматривая на всех свысока.
Заметив Кая с Шан-горы, старого и слабого, с загорелым дочерна лицом, в платье и шапке отнюдь не изысканных, все они отнеслись к нему презрительно и принялись издеваться над ним, как только могли: насмехались, обманывали его, били, толкали, перебрасывали от одного к другому. Но Кай с Шан-горы не сердился, прихлебатели устали, и выдумки их исчерпались.
Тогда вместе с Каем все они взошли на высокую башню, и один из них пошутил:
— Тот, кто решится броситься вниз, получит в награду сотню золотом.
Другие наперебой стали соглашаться, а Кай, приняв всё за правду, поспешил броситься первым. Точно парящая птица, опустился он на землю, не повредив ни костей, ни мускулов.
Свита Фаня приняла это за случайность и не очень-то удивилась. А затем кто-то, указывая на омут в излучине реки, снова сказал:
— Там — драгоценная жемчужина. Нырни — найдёшь её. Кай снова послушался и нырнул. Вынырнул же действительно с жемчужиной.
Тут все призадумались, а Фань велел впредь кормить Кая вместе с другими мясом и одевать его в шёлк.
Но вот в сокровищнице Фаня вспыхнул сильный пожар. Фань сказал:
— Сумеешь войти в огонь, спасти шёлк — весь отдам тебе в награду, сколько ни вытащишь!
Кай, не колеблясь, направился к сокровищнице, исчезал в пламени и снова появлялся, но огонь его не обжигал, и сажа к нему не приставала.
Все в доме Фаня решили, что он владеет секретом, и стали просить у него прощения:
— Мы не ведали, что ты владеешь чудом, и обманывали тебя. Мы не ведали, что ты — святой, и оскорбляли тебя. Считай нас дураками, считай нас глухими, считай нас слепыми! Но дозволь нам спросить, в чём заключается твой секрет?
— У меня нет секрета, — ответил Кай с Шан-горы. — Откуда это — сердце моё не ведает. И всё же об одном я попытаюсь вам рассказать.
Недавно двое из вас ночевали в моей хижине, и я слышал, как они восхваляли Фаня: он-де может умертвить живого и оживить мёртвого, богатого сделать бедняком, а бедного — богачом. И я отправился к нему, несмотря на дальний путь, ибо поистине у меня не осталось других желаний. Когда пришёл сюда, я верил каждому вашему слову. Не думая ни об опасности, ни о том, что станет с моим телом, боялся лишь быть недостаточно преданным, недостаточно исполнительным. Только об одном были мои помыслы, и ничто не могло меня остановить. Вот и всё.
Только сейчас, когда я узнал, что вы меня обманывали, во мне поднялись сомнения и тревоги, я стал прислушиваться и приглядываться к вашей похвальбе. Вспомнил о прошедшем: посчастливилось не сгореть, не утонуть — и от горя, от страха меня бросило в жар, охватила дрожь. Разве смогу ещё раз приблизиться к воде и пламени?
С той поры удальцы Фаня не осмеливались обижать нищих и коновалов на дорогах. Встретив их, кланялись, сойдя с колесницы.
Узнав об этом, Цзай Во сообщил Конфуцию. Конфуций же сказал:
— Разве ты не знаешь, что человек, полный веры, способен воздействовать на вещи, растрогать небо и землю, богов и души предков, пересечь Вселенную с востока на запад, с севера на юг, от зенита до надира. Не только пропасть, омут или пламя — ничто его не остановит. Кай с Шан-горы поверил в ложь, и ничто ему не помешало. Тем паче, когда обе стороны искренни. Запомни сие, юноша!

 

Дао дождя
Однажды в одной тайской деревне долго не было дождя, и жители позвали на помощь путешествующего даоса. Даос, даже не заходя в деревню, заперся в хижине на окраине. Он сидел там три дня, а на четвёртый пошёл дождь.
Жители деревни восприняли это как должное: пришёл даос и всё наладил. Но европеец, который случайно там оказался, был очень впечатлён. Из любопытства он спросил у даоса, как ему удалось вызвать дождь? Даос удивился:
— Какой дождь? Я не вызывал никакого дождя. Просто подходя к деревне, я заметил, что здесь очень возмущено Дао, и от этого нарушилось моё Дао. Тогда я срочно заперся в хижине и три дня восстанавливал своё Дао. Теперь оно восстановлено, и я иду дальше.

 

Звук истины
Однажды воин клана «Ветви дерева» пришёл к Птице — Хранительнице Чёрного Камня с просьбой открыть ему новое знание. Птица взяла в клюв раковину, лежавшую на берегу реки, взлетела в воздух и бросила свою ношу в воду. Раздался всплеск…
— Ты понял, что это такое? — спросила Птица.
— Да, — ответил воин.

 

Как прекрасно!
Лао-цзы каждый день ходил рано утром на прогулку. Его сопровождал сосед. Но он знал, что Лао-цзы — человек молчания. Так что в течение многих лет он сопровождал его в утренних прогулках, но никогда ничего не говорил. Однажды у него в доме был гость, который тоже захотел пойти на прогулку с Лао-цзы. Сосед сказал:
— Ничего не говори, так как Лао-цзы хочет жить непосредственно. Ничего не говори!
Они вышли, а утро было так прекрасно, так тихо, пели птицы. По привычке гость сказал:
— Как прекрасно! — Только это, и ничего больше за часовую прогулку, но Лао-цзы посмотрел на него так, будто тот совершил грех.
Вернувшись домой, входя в дверь, Лао-цзы сказал соседу:
— Никогда больше не приходи! И никогда не приводи ещё кого-нибудь! Этот человек, похоже, очень разговорчив. Утро было прекрасным, оно было таким тихим. Этот человек всё испортил.

 

Мудрость мира
Однажды пришёл к даосскому монаху человек и пожаловался, что, как ни пытается, не может понять мудрость мира. А так как он не может понять мудрость мира, он сомневается в мудрости Бога. Это очень смущает его, потому он и пришёл просить у мудреца помощи. Монах согласился помочь этому человеку, но при одном условии: тот будет выполнять его требования.
Первое его требование было таким: сидеть у берега и слушать, как поёт река.
— Это голос Бога, — сказал монах.
Так человек и сделал. Но вечером, когда монах спросил его, понял ли он мудрость мира, он покачал головой.
Тогда монах приказал человеку смотреть в костёр.
— Это танец Бога, — сказал он.
Но утром вновь человек сказал, что не понял мудрость мира. Земля и воздух тоже ничего не сказали ему о мудрости мира, ибо не разглядел человек их тайн.
Монах задумался. А на третий день сказал:
— Тогда посмотри в себя, там таятся все твои сомнения.
И, увидев в своей душе отражение целой вселенной, человек понял мудрость Бога. И сомнения отступили, и покой заполнил его душу.

 

Нет ничего лучше пустоты
Некто спросил у учителя Ле-цзы:
— Почему ты ценишь пустоту?
— В пустоте нет ничего ценного, — ответил Ле-цзы и продолжил. — Дело не в названии. Нет ничего лучше покоя, нет ничего лучше пустоты. В покое, в пустоте обретаешь своё жилище, в стремлении взять теряешь своё жилище. Когда дела пошли плохо, прежнего не вернёшь игрой в «милосердие» и «справедливость».

 

Предел вещей
Перед тем как ослепнуть, глаза разглядят даже кончик волоса.
Перед тем как оглохнуть, уши расслышат даже полёт москита.
Перед тем как притупится ощущение вкуса, язык отличит воду из реки Цзы от воды из еки Минь.
Перед тем как утратить обоняние, нос отличит запах обожжённого дерева от запаха ниющего.
Перед тем как телу окостенеть, человек бежит быстро.
Перед тем как утратить рассудок, сердце легко отличает правду ото лжи.
Причина в том, что, не достигнув предела, вещи не переходят в свою противоположность.

 

Что такое путь
Великая Чистота спросила у Бесконечности:
— Знаешь ли ты, что такое путь?
— Я не знаю, — ответила Бесконечность.
Великая Чистота спросила о том же у Недеяния:
— Я знаю, — ответило Недеяние.
— Если ты знаешь путь, то скажи, владеет ли он судьбами?
— Владеет.
— Какие же у него судьбы?
— Из тех, что я знаю, могут быть благородные, могут быть презренные, могут быть соединённые, могут быть разделённые, вот судьбы пути, которые мне известны.
Об этих словах Великая Чистота спросила у Безначального:
— Кто же из них прав, а кто не прав? Бесконечность ли со своим незнанием, или Недеяние со своим знанием?
— Незнание глубже, а знание мельче, — ответило Безначальное. — Незнание внутреннее, а знание — внешнее.
И тут Великая Чистота со вздохом сказала:
— Тогда незнание — это знание? А знание — незнание? Но кто же познает знание незнания?
— Путь неслышим, — ответило Безначальное, — если слышим, значит, не путь. Путь невидим: если видим, значит, не путь. Путь не выразить в словах; если выражен, значит, не путь. Кто познал формирующее формы бесформенное, понимает, что путь нельзя назвать.
— Те, кто спрашивают о пути и отвечают о нём, не знают пути, — продолжило Безначальное. — Пусть даже спрашивающий о пути ещё не слышал о нём. О пути нельзя спрашивать, на вопросы о нём нет ответа. Спрашивающий о том, о чём нельзя спросить, заходит в тупик. Отвечающий на то, на что нельзя ответить, не обладает внутренним знанием. Тот, кто, не обладая внутренним знанием, ожидает вопросов, заводящих в тупик, во внешнем не наблюдает вселенную, во внутреннем не знает первоначала. Вот почему таким не взойти на гору Союз Старших Братьев, не странствовать в великой пустоте.